Мечта Анастасии
Однажды, в свои сто восемнадцать лет,
проснувшись с утренним рассветом, Адам весной не восхитился.
И, как обычно, не встал навстречу солнечным лучам.
Заливисто в листве пел соловей над ним.
На другой бок Адам перевернулся от пенья соловья.
Пред взором с затаённым трепетом весна пространство заполняла,
река журчанием воды к себе звала Адама,
резвились ласточки над ним.
Причудливы картины облака меняли.
От трав, цветов, деревьев и кустов нежнейший аромат его объять стремился.
О, как тогда Бог подивился!
Среди великолепия весеннего,
земного сотворенья,
под синью неба сын-человек Его грустил.
Его дитя любимое не в радости, а в грусти пребывало.
Для отца любящего может быть печальней что-нибудь такой картины?
Сто восемнадцать лет от сотворенья
отдыхавшие божественных энергий множество
мгновенно пришло в движенье.
Вселенная вся замирала.
Такое ускоренье, невиданное ранее, блистало
в ореоле энергии любви,
что сущее всё понимало:
творенье новое замыслил Бог.
Но что ещё возможно сотворить после того,
что на пределе вдохновенья создавалось?
Никем тогда ещё не понималось.
А скорость мысли Бога нарастала.
Энергия любви Ему шептала:
— Ты снова всё привёл во вдохновенное движенье.
Энергии твои вселенские пространства обжигают.
Как не взрываешься и не сгораешь сам в таком пылу?
Куда стремишься ты? К чему?
Я не свечусь уже тобой.
Смотри, мой Бог, тобою я горю,
планеты в звёзды превращаю.
Остановись,
всё лучшее тобой сотворено,
у сына твоего исчезнет грусть.
Остановись, о Бог!..
Не слышал Бог мольбы любви.
И не внимал насмешкам сущностей вселенских.
Он как ваятель молодой и пылкий
движенья всех энергий ускоренье продолжал.
И друг, невиданной красы зарёй
сверкнул по всей Вселенной необъятной,
и ахнуло всё сущее,
и Бог сам в восхищении прошептал:
— Смотри, Вселенная! Смотри!
Вот дочь моя стоит среди земных творений.
Как совершенны, как прекрасны все её черты.
Достойной она будет сына моего.
Нет совершеннее творения её.
В ней образ и подобие моё
и ваши все частички в ней,
так полюбите, полюбите же её!
Она и он!
Мой сын и дочь моя всем сущим радость принесут!
И на всех планах бытия
прекрасные вселенские миры построят!
С пригорка, по траве, росой умытой,
днём праздничным в луче восхода к Адаму дева шла.
Походка грациозна, строен стан,
изгибы тела плавны и нежны,
в оттенках кожи свет Божественной зари.
Всё ближе, ближе. Вот она!
Перед лежащим на траве Адамом дева встала.
Поправил ветерок златые пряди, открывая лоб.
Вселенная свой затаила вдох.
О, как прекрасен её лик
— твоё творенье, Бог!