Мечта Анастасии
Адам лежал среди цветов пахучих, на траве.
Под сенью дерева дремал он, вяло мысль текла.
И вдруг воспоминанье неведомой волной тепла его объяло,
какой-то силой тепло все мысли ускоряло:
“Совсем недавно предо мной творенье новое стояло.
Похожесть на меня была, меж тем и было в нём отличье, но какое, в чём?
И где сейчас оно? О, как увидеть вновь мне хочется творенье новое!
Увидеть вновь хочу, но почему?”.
С травы Адам встал быстро, посмотрел вокруг.
Мысль вспыхнула: “Что же случилось вдруг?
Всё то же самое небо и птицы, травы, деревья, кусты.
Всё то же самое и есть отличье, на всё иначе смотрю.
Ещё прекрасней стали все земные твари, запахи, воздух и свет”.
И родилось в устах Адама слово,
Адам воскликну всем: “И я люблю в ответ!”.
И новая волна тепла со стороны реки всё тело сразу же объяла.
Он повернулся в сторону тепла, пред ним творенье новое сияло.
Из мыслей логика ушла, виденьем наслаждалась вся душа,
когда увидел вдруг Адам: на берег у заводи реки сидела тихо дева,
но не на воду чистую, на него смотрела, откинув пряди золотых волос.
Она его улыбкою своей ласкала, как будто вечность всю его ждала
Он подошёл к ней. Когда смотрели друг на друга, Адам подумал:
“Ни у кого нет глаз прекраснее, чем у неё”, вслух сказал:
— Ты у воды сидишь. Вода приятна, ты хочешь, искупаемся в реке?
— Хочу.
— Потом тебе творенья, хочешь, покажу?
— Хочу.
— Я всем им дал своё предназначенье. Я и тебе служить им поручу.
А хочешь, новое создам творенье?
— Хочу.
Они в реке купались, бежали по лугу.
О, как заливисто смеялась дева, когда, взобравшись на слона,
какой-то танец для неё изображал развеселившийся Адам и деву Евой называл!
День близился уже к закату,
два человека стояли среди великолепия земного бытия,
их наслаждали краски, запахи и звуки.
Притихшая смотрела кротко Ева, как вечерело.
В бутоны складывались лепестки цветов.
От взора уходили в темноту прекрасные видения дневные.
— Ты не грусти, — уже уверенный в себе, сказал Адам,
— сейчас наступит ночи темнота. Она нужна, чтоб отдохнуть,
но сколько бы не наступала ночь, день возвращается всегда.
— День тот же будет или новый день? — спросила Ева.
— Вернётся день таким, каким захочешь ты.
— Кому подвластен каждый день?
— Подвластен мне.
— А ты кому подвластен?
— Никому.
— Откуда ты?
— Я из мечты.
— А всё вокруг, ласкающее взор, откуда?
— Тоже из мечты явилось сотвореньем для меня.
— Так где же тот, чья так мечта прекрасна?
— Бывает часто рядом он, только не видит его взор обычный.
Но всё равно с ним хорошо. Себя он Богом называет, отцом моим и другом.
Не надоедает никогда, всё отдаёт мне.
Я тоже ему дать хочу, но что, пока не знаю.
— Значит, и я его творенье. Я тоже, как и ты, благодарить его хочу.
Звать другом. Богом и отцом своим.
Быть может, вместе мы с тобой решим, каких деяний наших ждёт от нас Отец?
— Я слышал, как Он говорил, что радость может принести всему.
— Всему? Так значит, и ему?
— Да, значит, и Ему.
— Мне расскажи, чего желает он.
— Совместного творения и радости от созерцания его.
— Что радость может принести для всех?
— Рожденье.
— Рожденье? Прекрасное всё рождено.
— Я часто думаю пред сном о необычном и прекрасном сотвореньи.
В начале дня уходит сон, и вижу, не придумалось пока,
Прекрасное всё есть и видимо при свете дня.
— Давай подумаем вдвоём.
— Я тоже захотел, чтоб перед сном с тобою рядом быть,
дыханье твоё слушать, ощущать тепло, о сотвореньи вместе думать.
Пред сном в мечтах о сотворении прекрасном порывом нежных чувств
друг друга мысли обнимали, сливались во единое стремленья.
Тела материальные двоих помысленное отражали.